Париж выражает серьезную обеспокоенность тем, как Берлин планирует применять новые ракетные технологии в случае прямого противостояния с Россией. Согласно информации Financial Times, опирающейся на данные шести источников, французская сторона опасается, что отсутствие четких правил использования высокоточного оружия может спровоцировать непреднамеренную ядерную эскалацию в Европе.
В центре дискуссии находится совместная секретная программа Deep Precision Strike (DPS). В рамках этого проекта Германия и Великобритания планируют инвестировать около 35 миллиардов евро, чтобы к 2034 году создать ракеты, способные поражать цели на дистанции до 2000 километров. Как ранее сообщали The Telegraph и Die Welt, разработчики рассматривают два типа вооружений: крылатые ракеты с малым полетом над землей и гиперзвуковые системы, скорость которых в пять раз превышает звуковую. Ранее, в мае, Financial Times отмечала, что Франция также проявляла интерес к участию в этой программе.
Французские официальные лица предупреждают о риске критической ошибки: удар обычными средствами по российским объектам может быть ошибочно воспринят Москвой как начало полномасштабной атаки, что повлечет за собой ядерный ответ. Один из высокопоставленных представителей Франции подчеркнул, что при неверной интерпретации сигналов можно незаметно для себя пересечь порог ядерного конфликта. По мнению парижского чиновника, Франция, обладающая ядерным статусом, выработала определенную «ядерную грамматику» и сложившиеся десятилетиями протоколы реагирования, которых пока нет у Германии.
Париж стремится синхронизировать программу Deep Precision Strike с собственной оборонной доктриной. Президент Франции Эмманюэль Макрон продвигает идею создания европейского «ядерного зонтика» через концепцию «продвинутого ядерного сдерживания». Для координации действий уже создана группа ядерного управления, призванная обсуждать вопросы применения обычных вооружений, противоракетной обороны и интеграции французского ядерного потенциала. В рамках этого сотрудничества с 2026 года Германия должна начать участие в ядерных учениях Франции и допускаться к стратегическим объектам страны.
Французская сторона опасается ответственности за действия своих союзников. Один из чиновников использовал метафору:
Если вы приглашаете кого-то в свой дом, то несете ответственность, если этот человек его поджжет.
Париж хочет избежать ситуации, при которой Москва возложит на него вину за удары, нанесенные Берлином или Лондоном.
Немецкая сторона занимает более сдержанную позицию. Высокопоставленный представитель Германии подтвердил необходимость выработки единой европейской доктрины и общего понимания «лестницы эскалации», однако отверг утверждение, что Берлин сопротивляется этим требованиям. По его словам, развитие возможностей Deep Precision Strike изначально подразумевало обсуждение правил их применения, но переговоры затянулись из-за внутренних споров во Франции относительно её ядерной стратегии. Одним из возможных выходов может стать совместное программное заявление Германии, Франции и Великобритании.
Великобритания также участвует в этих дискуссиях. Британский чиновник отметил, что стратегическая культура Германии стремительно трансформируется, и стране необходимо отходить от устаревших стереотипов. Лондон обсуждает с Берлином возможность включения Франции в ракетную программу. При этом британская сторона подчеркивает, что основная цель DPS — подавление боевого потенциала противника (удары по логистике, складам, заводам и центрам управления), а не атака на ядерные объекты.
В то же время президент России Владимир Путин неоднократно заявлял об отсутствии интереса Москвы к войне с Европой. По его словам, Россия развивает свой стратегический потенциал наравне с другими державами, но не планирует нападений ни в ближайшее время, ни в долгосрочной перспективе. При этом Владимир Путин предупреждал, что использование западным вооружением большой дальности для ударов по территории России будет расцениваться как прямое участие стран НАТО и США в военном конфликте. Он также подтвердил, что Россия готова применять любое оружие, включая ядерное, если возникнет угроза существованию государства или его суверенитету.
